Николай Галактионович Чижов
(1731 – 1767)
Первоклассный русский
приборостроитель, талантливый мастер «инструментального художества»,
прославившийся высочайшим, непревзойденным на те времена качеством
своих сложнейших приборов и научных инструментов, особенно интересовался
созданием высокоточных солнечных часов.
Николай Галактионович Чижов родился в Москве в 1731
году, в семье «мастерового человека», наборщика Московской синодальной
типографии Галактиона Чижова. Отец Николая в совершенстве владел
немецким, латинским и греческим языками и считался лучшим специалистом
в Москве. В 1732 году, для работы в должности наборщика «российской»
типографии, Галактион Чижов был отослан в Петербургскую Академию
наук. Однако вскоре, после выхода в свет одной скандальной книги,
Галактион Чижов был вызван на допрос, «взят под караул», и с тех
пор о нем ничего не было известно. Оставшись без кормильца, жена
и два маленьких сына Чижова – Алексей и Николай – долгие годы
«претерпевали великую нужду».
В феврале 1741 года десятилетний Николай Чижов подал в Академию
наук "челобитную" с просьбой принять его в "инструментальной
палаты ученики по инструментальному художеству". И вот часть
одного из документов, находящихся в архиве Академии наук:
«По указу ее И. В., по определению Академии наук и по поданному
минувшего марта 31 дня сего 1742 году инструментального дела ученика
Николая Чижова прошению, который был послан для свидетельства
в понятии того дела, велено оному Чижову в ведомстве Экспедиции
лаборатории механических и инструментальных наук действительно
учеником быть инструментального дела, и ее И. В. жалования ему
Чижову производить минувшего сентября с первого дня сего году
по рублю на месяц, а всего по двенадцати рублев, и сообщить его,
Чижова, имя с прочими академическими служителями в жалованный
список, и к комиссару о том ведать».
Сохранился отзыв Ф. Н. Тирютина, где он, руководитель инструментальной
палаты Академии наук, охарактеризовал ученика Николая Чижова как
«человека состояния доброго, к делу способность и прилежность
имеющего; как в подозрениях, так и в штрафах и наказаниях не бывавшего».
В 1756 году Чижов за свои успешные труды был произведен в «подмастерья
инструментального дела». Отличный специалист со знанием английского
языка, в этом же году он смог позволить себе приобрести собственный
дом.
С 1758 года, помимо работы непосредственно в инструментальной
палате, где ему как наиболее квалифицированному мастеру поручали
изготовление наиболее сложных машин, Николай Галактионович стал
выполнять и отдельные поручения Канцелярии Академии наук и других
государственных учреждений. Так например, работая для Главной
канцелярии Артиллерии, он за месяц изучил виды орудий, сделал
пробные образцы и изготовил 38 орудийных прицельных приспособлений.
В 1759 году решением Канцелярии Академии наук на него была возложена
вся работа по обучению новых учеников инструментальной палаты
практике приборостроения. Эту работу он начал выполнять одновременно
с изготовлением новых научных инструментов и двух «инуверсальных
солнечных часов с компасом». В том же 1759 году Николая Галактионовича
отправили в Англию на год. Побывать за границей и поучиться у
тамошних мастеров считалось тогда привилегией, которая предоставлялась
лишь избранным, наиболее талантливым мастерам-«инструментальщикам».
Известный в те времена лондонский оптик Джорж Адамс, к которому
прибыл на обучение Чижов, первоначально испытал своего подопечного
на деле, поручив Чижову самостоятельно изготовить два весьма сложных
артиллерийских квадранта. Меньше чем через месяц высокое качество
готовых квадрантов заставило Адамса убедиться, что он имеет дело
не с обычным учеником, каких ему часто доводилось обучать в своей
мастерской, а с хотя молодым, но вполне уже сложившимся опытным
мастером.
Джорж Адамс не стал задумываться над тем, чем бы пополнить знания
русского ученика, а решил попросту использовать его, как хорошего
мастера для выполнения различных поступавших к нему заказов. Николай
Галактионович сразу получил задания на изготовление «телескопа
с компасом», «астролябии с телескопом и ватерпасом», и «обсерваторскими
квадрантами», которые очень быстро выполнил на высочайшем техническом
уровне. Помимо Адамса, Чижов побывал и у крупного мастера «математических
инструментов» Джонатана Сиссона, и у известного специалиста по
изготовлению микроскопов Джона Кеффа, и у не менее известных лондонских
мастеров астрономических инструментов Джона Берда, Джеймса Шорта,
и некоторых других. Трудясь бок о бок с английскими мастерами
научных инструментов и наблюдая за их работой, Чижов с удивлением
обнаружил, что в их приемах не было ничего нового.
Познакомившись с постановкой производства в лондонских мастерских,
Николай Галактионович пришел к окончательному убеждению, что ничего
особенного в их мастерстве нет, что он сам и учившие его русские
мастера Голынин и Тирютин знают «инструментальное дело» лучше,
чем так широко рекламировавшиеся «английские художники». И, следовательно,
учиться ему у последних нечему. С просьбой досрочно вернуть его
в Петербург, он написал в Академию наук.
По возвращению из Лондона, Чижов соорудил квадрант, который, по
решению Канцелярии, был отослан в ученое собрание Академии наук
«для освидетельствования в в инструментальном художестве». Ознакомившись
с конструкцией инструмента и возможностью его использования при
астрономических наблюдениях, профессора Иосиф Адам Браун, Цейгер
и Эпинус представили в Канцелярию следующий отзыв: «При рассматривании
сделанного подмастерьем Чижовым астрономического квадранта усмотрено,
что оной квадрант сделан со всяким прилежанием и что упомянутый
Чижов, делатель оного инструмента, оказал при этом явно свое остроумие
и искусство, ибо оной инструмент во всех своих частях сделан весьма
исправно, и поэтому оной Чижов за приобретенное им в металлическом
деле по механике искусство во всем достоин быть мастером, при
том же по справедливости должно его всяким образом поощрить и
помочь, дабы он в художестве своем мог тем далее произойти».
В 1762 году Николай Галактионович, за проявленные способности
в конструировании новых образцов научных инструментов и глубокий
интерес к этому делу, был произведен в «мастера инструментального
художества», назначен руководителем токарной палаты Академии наук
и получил долгожданное разрешение изготовить «по своему вымыслу
новые экваториальные солнечные часы», и при том не одни, а сразу
«трои». Над ними Чижов трудился с августа 1761 по апрель 1762
года, выполняя одновременно очередной заказ Канцелярии – «компас
с телескопом», т. е. нивелир. В Государственном Историческом музее
в Москве среди других научных инструментов XVIII века хранятся
солнечные часы исключительно оригинальной конструкции, имеющие
такую надпись, выгравированную на одной из деталей: «Вымышлял
и делал Николай Чижов – 1761 года». По-видимому, это есть один
из экземпляров «экваториальных» часов, сделанных им в том году.
|
Известный русский рисовальщик
и гравер Михаил Иванович Махаев, в своем рапорте о работах,
выполненных в 1762 году, ссылаясь на другие, стенные часы,
изобретенные и построенные Николаем Галактионовичем Чижовым,
указывает: «…для стенных часов на медном круге по инвенции
г. мастера Чижова римскими и цифирью, а на другой – города
со своими широтами вырезано». Упоминание в этой записи городов
с их широтами дает основание считать, что эти стенные часы,
так же как и многие другие, изготовлявшиеся Чижовым, были
солнечными. |
В 1763 году Николай Галактионович был назначен руководителем
другой, уже инструментальной палаты Академии наук (вместо ушедшего
Тирютина). И уже в течение первого полугодия пребывания на своем
новом посту, особо интересовавшийся конструированием и изготовлением
различного «манера» солнечных часов, Чижов изготовил их со своими
учениками шесть штук. Двое таких часов, «большие и малые», были
изготовлены им в январе 1763 году; трое, «разного манера» –
в течение февраля и марта; и одни, «на пьедестале с компасом»
– в течение апреля, мая и июня.
|
Характерной особенностью технического
творчества Чижова являлась, как тогда говорили, его «многодельность».
В отличие от подавляющего большинства западноевропейских мастеров,
которые были способны выполнять одновременно, в лучшем случае,
две работы, Чижов мог вести параллельно значительное число
и притом самых различных по своему характеру проектов любой
сложности. Он много занимался изготовлением лично им конструировавшихся
приборов и инструментов, отличавшихся, по свидетельствам его
современников, высочайшим качеством. |
В 1767 году, в 36-летнем возрасте, Николай Галактионович
после тяжелой болезни умер. Это явилось большой утратой для Академии
наук, многих других государственных учреждений и частных лиц,
которые пользовались конструировавшимися и изготовлявшимися Чижовым
астрономическими квадрантами, зеркальными телескопами, зрительными
трубами, астролябиями, нивелирами, компасами, мензулами, готовальнями,
солнечными часами и другими научными инструментами. Очень удобные
в пользовании, выполненные с большим изяществом и точностью, его
инструменты дали возможность добиться наилучших результатов и
в научных исследованиях, и в различных астрономо-геодезических
измерениях, и т. д. Ни до Чижова, ни еще долго после него никто
из русских мастеров «инструментального художества» настолько точных
инструментов не изготовлял.
Санкт-Петербургское Часовое Ателье
Санкт-Петербургский Центр Реставрации Часов
Малодетскосельский пр., 36
тел.:
+7 (812) 703-17-56
+7 (812) 911-02-71
mail@clockmaker.ru
|
 |
|
